Традиции в воспитании армянских детей Печать


Статьи по теме:

Записи в дневниках по теме:

DatsoPic 2.0 © 2009 by Andrey Datso
В Армении существует два варианта ответа на вопрос: «кто родился?». Это либо «СЫН!», либо «ребенок…». Думаю, этим все сказано… Порой создается впечатление, что тут не то, что мальчикам рады больше, тут просто рады мальчикам!

Даже «калым» врача в разы отличается, если родился сын!!! Только причем тут врач? Его работа то одинакова – принять роды вне зависимости от пола этого маленького комочка счастья…


Рождение ребенка и армянские традиции

  Одно из главных в семейных традиционных обрядах армян это обычаи и церемонии, связанные с родами, рождением ребенка и после рождения ребенка (карасунк).
  В армянских семьях уделяли большое внимание способностям молодой пары иметь детей. В некоторых районах Армении, молодая пара проживала совместно, но свадьбу не играли до тех пор, пока невестка в семье не забеременеет.
  К сожалению, в старые времена, когда роды проходили на дому, в условиях антисанитарии, особенно в деревнях, где женщина до самых родов занималась тяжелым домашним трудом, очень часто в семье рождались мертвые дети, или же они умирали в первые годы своей жизни.
  Именно из-за этого стали появляться магические и терапевтические процедуры, которые со временем стали традициями.
  Одна из них, когда беременная женщина должна была прыгать через беременное животное. Ими могли быть любые домашние животные: кошка, овца, собака, лежащая корова и т.п. Считалось, что в этом случае болезнь, которая называлась тхпотутюн (одно из бытовых венерических заболеваний – прим.ред.) переносятся животному, и ребенок родится здоровым. Болезнь была названа по имени монстра Тхпи. В средневековых рукописях Тхпи изображался в виде Минотавра – огромного чудовища из греческой мифологии с бычьей головой, передвигающегося на двух ногах.
  Еще один из способов лечения больной тхпотутюн – изо рта змеи брали лягушку и делали из нее талисман, который носила больная женщина.
  Армяне считали, что болезнь на беременную могли наслать злые женщины, которые с помощью тхпаулунка (синие камни, которые падают во время града) насылали порчу.

  Считалось, если женщина в среду, пятницу или в воскресение не займется супружескими обязанностями, то ангелы женского пола Чорекмут и Урбатмут, а также ангел мужского пола Киракмут помогут беременной во время родов. Ангелы Чорекмут и Урбамут примут роды, а Киракмут будет стоять у порога и не пускать в дом злых духов.
  В каждом селе была женщина, которая обладала мастерством принятия родов. Звалась она татмер. Считалось, что татмер делает роды легкими.
  Приняв новорожденного ребенка, татмер посыпала его солью, тем самым защищая от возможных вирусов. Все женщины, которые принимали участие в приеме родов, снимали с себя все золотые украшения и пояса и мыли руки с солью после окончания родов.
  Если рождался сын, то советовали семь раз считать бревна в доме, чтобы родилось еще семь сыновей. Как только начинались роды, то члены семьи разбирали телегу. Считалось, что это облегчит роды. При этом разбивались яйца, чтобы также облегчить роды.
  На третий день после родов татмер приходила в дом искупать малыша, до крещения это ее обязательства. Крещение происходило на восьмой день после рождения ребенка. Крестили в церкви или дома у очага.
  Родившихся больными детей, которые находились при смерти, крестили в основном дома, поскольку некрещеных не разрешалось хоронить на общем кладбище со всеми. Всех остальных новорожденных крестили в церкви.
  Главные участвующие лица крещения – священник, крестный (кавор) и татмер. В большинстве районах Армении матери ребенка не разрешалось участвовать в церемонии.
  У молодой матери под подушкой после родов всегда находился чеснок. Когда везли ребенка крестить в церковь, этот чеснок мать бросала за ними со словами: «Возьми тяжесть, дай легкость», а по дороге раздавали хлеб нищим, чтобы жизнь ребенка была счастливой.
  Крестили и сейчас крестят ребенка в купели, находящейся в левой части церкви. Совершая таинство, священник мажет миро рот, нос, глаза, уши, пупок, ноги и руки младенца.
  Во время обряда священник трижды окунал ребенка в воду, затем передавал кавору, а тот – татмер. Татмер одевала ребенка и передавала его кавору со словами: «Ар тхаит ачкт луйс лини», а кавор за это дарил татмер деньги (ачкалусенки пох).
  Возвращаясь домой из церкви, крестный с ребенком подходил к матери ребенка, а та становилась на колени, целовала ноги крестного и брала ребенка на руки, а священник в это время читал молитву. После этого в течение сорока дней (карасунк) матери и ребенку не разрешалось ходить в церковь.
  Спустя карасунк мать с ребенком должны были прийти в церковь и совершить перед храмом сорок поклонов на коленях, после этого может было зайти в церковь.

  Когда встречались две матери, которые находились в карасунке это считалось плохой приметой и могло повредить ребенку. В этом случае брали ключи из соседних домов и бросали их в деревянный таз (ташт) с водой. Затем купали в нем ребенка.
  Когда мать возвращалась из церкви, то ее вместе с ребенком купали, сорок раз поливая водой карасункатасом – так называлась чаша, которой поливали их. После этого они выходили из карасунка.
  До карасунка ребенок спал с родителями, а после его перекладывали в детскую кроватку. Но перед этим клали туда кошку, чтобы она отогнала злых духов.
  После карасунка мать ребенка всегда носила украшения круглой формы (кольца, ожерелья, браслеты), которые изготовляли в воскресение перед пасхой. Они назывались чарчаранц кираки, считалось, что они оберегают ребенка и мать.
  Когда у ребенка появлялся первый зуб, совершался обряд атамхатика. На голову ребенка высыпали изюм, смешанный с пшеницей, которую называли атамхатик или акнасорик.
  Атамхатик раздавали соседям и родственникам, а они взамен давали фрукты и сладости. Тем самым они хотели, чтобы у ребенка зубы росли красивыми и ровными.
  Во время обряда гадали на будущую профессию ребенка, расставляя перед ним предметы, принадлежащие различным профессиям. Считалось, что к какому предмету подползал ребенок, тем он и будет по профессии.



Бедность, недоедание и образование - основные проблемы армянских детей

  Бедность, недоедание и образование. Именно эти проблемы обозначили советник омбудсмена Армении по вопросам детей Анна Сафарян и руководитель гюмрийского центра «Ширак» Ваан Тумасян в международный День защиты детей, отвечая на вопрос Tert.am о том, каковы сегодняшние основные проблемы армянских детей. 

  «Сегодня довольно широко распространена бедность среди детей, что играет непосредственную роль в деле их защиты. Если ребенок беден, у него нет возможности посещать школу, он отстает от образования, поскольку у него нет соответствующих канцелярских принадлежностей, одежды. И члены семьи забирают из школы документы ребенка, чтобы отправить его на заработки, многие вынуждают детей идти попрошайничать», - сказала Анна Сафарян.

   Она также отметила, что существующие государственные органы, которые ответственны за права детей, не выполняют свои обязательства в полной мере. Сафарян также подчеркнула, что сегодня дети довольно часто становятся жертвами семейного насилия, которые зачастую носят не физический, а психологический характер.

   Директор центра «Ширак» Ваган Тумасян отметил, что в Гюмри главенствующей проблемой среди детей является проблема недоедания, затем следуют проблемы получения образования, а также проблемы жилья. «В разрушенных, антигигиенических условиях ребенок заражается различными болезнями. Именно с этими тремя проблемами сталкиваются дети в Гюмри», - сказал Тумасян.

  По его словам, если в одних районах наличествует бедность, то в Гюмри к бедности прибавляется и бездомность. Если в других районах Армении бедность возможно победить путем создания новых рабочих мест, то в Гюмри, по его словам, необходимо решать также и проблемы жилья.

   Руководитель центра «Ширак» посоветовал не отмечать в Армении международный День защиты детей, чтобы люди вспоминали о проблемах детей не только в этот день.




Армяское детство



  Несомненно, самой главной отличительной чертой армян является отношение к детям. Обычно эта черта плохо видна представителям других народов. Более того, почти любой армянин сталкивался с трудностями объяснения этой своей черты. Она невероятно трудно переводится в контекст других культур. Трудно привести аналоги из литературы, тяжело найти слова для передачи важных для армян чувств и переживаний. Армянин может встретить понимание собеседника в разных своих увлечениях: футболом, рыбалкой, живописью и т.п., но к его большой печали не найдет понимания в своей важнейшей теме жизни – в своем интересе к детям.

  Попытки объяснить кому-то, в чем отличие армянской любви к детям от чадолюбия других народов, пожалуй, набили оскомину любому армянину…

   Эта любовь абсолютна: дети – цель жизни и богатейший источник мотивации для армянина.

  Во-первых, она реализована в виде личной черты характера. Это осознаваемое переживание, часть национального самосознания и содержание жизни.

   Во-вторых, эта любовь совершенно одинакова у армян всех стран, в любых общинах, не зависит от пола, возраста, деления детей на “своих” и “чужих”, на маленьких детей и на детей уже повзрослевших. Для армянского подростка, например, непонятно высокомерное отношение его сверстников из других стран к “малышне”: он, как и все, беззаветно обожает детей! Точно так же, мужчины увлечены детьми никак не меньше женщин, и не в состоянии понять, почему другие народы считают эту любовь чуть ли не женской чертой характера.

   В-третьих, любовь к детям у армян полноценно социализована. Она находит свой выход в огромном ассортименте типичных занятий и поступков, смысл которых, порой, еще труднее перевести на иной язык. Армяне общаются с детьми, дружат с ними, посвящают им время, силы. Армяне беседуют о детях, делятся способами еще большего служения им, рассказывают друг другу об их успехах и достижениях.

   Вряд ли можно представить армянина, который каким-то путем пришел бы к сравнению своих личных интересов и интересов детей: если есть возможность отдать (шанс ли, силы ли, средства ли) детям, то он их отдаст им полностью.

   Особо стоит отметить, что речь идет обо всех детях. О своих, конечно – в первую очередь, но и о любых других – тоже. Все дети красивы, умны, они – хозяева в доме, в городе, в жизни!

  Воспитание в армянской семье (и об этом армяне любят рассказывать) в корне отличается от воспитания в семьях европейских народов. В отличие от них, дети в армянской представляют вершину, “господствующий класс”. Семья сама по себе понимается как организация удовлетворения желаний детей.

  В России, как и в европейских странах, ребенок зависим от старших, по той “естественной причине”, что он мал. Его воспитание начинается с запретов и с ответственности перед родителями за соблюдение общих правил. С возрастом он начинает искать, с боем добывать себе право самостоятельности, право оторваться от родителей. Наконец, право осуществлять свои собственные желания, которые в детстве оттеснялись желаниями родителей (“ты мал еще!”).

  Родители, преследуя цель “не избаловать, чтобы на шею не сел”, добиваются своего: ребенок, повзрослев, уходит из семьи, а родители сосредотачиваются на своей личной жизни (“мы еще молоды”).

  В Армении ребенка не приучают к трудностям. Не без основания считают, что трудное детство может приучить его к плохому, к грубым, обедненным отношениям с людьми, к воспроизводству в будущем недостатков нынешней жизни. Поэтому детей старшие тщательно оберегают от любых трудностей, стремятся сохранить их чистое, доброе отношение к окружающим. При этом старшие в общении с детьми перенимают для себя их детское отношение к жизни, фактически, перенося его из желаемого будущего в свое собственное далекое от совершенства настоящее. Поэтому общение с детьми приносит старшим чувство, схожее с облегчением: оно лирично и мечтательно. Для мечты армянину нужны дети, с которыми он дружит: младшие братья и сестры, племянники, свои дети и внуки. За неимением их – ученики, соседские дети: тогда они становятся для него “своими”.

  Ребенок растет в обстановке почти полного отсутствия слова “нельзя”, каких-нибудь ограничений, связанных с возрастом. Даже в тех случаях, когда его неразумные действия могут стать опасными (например, ребенок лезет под машину), его вряд ли резко осадят. Старшие постараются либо пресечь опасность не привлекая к участию ребенка, отвлекут его, даже обманут – лишь бы не создать в нем дополнительного (даже полезного!) рефлекса опасности, страха.

  Наставление ребенку делается очень осторожно, чтобы он, часом, не воспринял это как “командование” старших. Вообще армянские “разъяснения” – особое искусство. Они всегда личностны и иносказательны (“Я бы огорчился, если бы узнал, что кто-то из наших знакомых сделал так-то и так-то”). В них принципиально избегают апелляции к “общим принципам” (Например, сказав “Нельзя этого делать, и все!”, или “Что будет, если все будут нарушать правила?!”, человек рискует больше “не отмыться” от метки “чужака”).

  Что терпят старшие армяне от юных соотечественников, трудно передать! Хотя как “измывательство” это воспринимает только человек извне. Например Андрей Битов описал свои “ужасные мучения” от “невоспитанных” армянских детей в книге “Уроки Армении”.

  Хотя тот же Битов первым из неармян обратил внимание, что с возрастом, как это ни странно после “балованного” детства, армяне приобретают все большую ответственность, связываются все большим числом ограничений и рамок.

  На самом деле взрослея, армянин все чаще выступает в роли старшего, берет на себя бремя заботы о любимых людях, становится мягче и заботливее с окружающими. Если же этого не происходит, то это воспринимается как личное несчастье, неуспех. Это в равной мере глубоко переживают и мужчины и женщины.

  В Армении практически нет “переходного”, “трудного” возраста, когда подросток рвется обрасти свободу от родительской опеки. Из того детства, которое дарят армянину его родители и другие старшие не хочется бежать сломя голову. Взрослеет армянин постепенно, по мере необходимости принятия на себя новой и новой ответственности, по мере роста своих сил и угасания сил старших. Это не очень радостный процесс, и только любовь к младшим подвигает его на взросление. Любовь, радостью общения платящая за его усилия.

  “Взаимоотношения взрослых и детей” в Армении лучше было бы назвать “взаимоотношениями всех людей и детей”. Еще точнее – “взаимоотношения старших и младших”, поскольку какой-то четкой грани между взрослыми и детьми не существует. Зато четко соблюдаются отношения старшинства, зависящие только от физического возраста и не зависящие от социального положения, должности. Порядок возраста, пожалуй, единственный порядок, который соблюдается неукоснительно.

  Что несет с собой положение “младшего”? Максимальную свободу, отсутствие даже частичной доли ответственности за что-либо, если рядом есть “старший”. Старший не только отвечает за все, но и почти все делает сам за младшего. Он не вносит организации в их общую деятельность: скорее, сам делает все за двоих. Ни о каком “командовании” не может быть и речи. За привилегированное положение младший платит доверием к старшему, вниманием к его советам.


  В семье и в “большой семье” отношения старшинства заданы раз и навсегда, и сохраняются в любом возрасте. Более того, они очень общественно значимы как для старших, так и для младших. Они важны для их социализации в среде сверстников. Важно иметь хороших детей и самых замечательных маму и папу. Например, взрослый человек, сделавший в квартире ремонт, в разговоре с друзьями подчеркнет (может даже немного слукавив), что всем заправлял его отец (т.е. он все так же силен и умен), а дети ему во всем помогали (они растут преданными семье), хотя он им и не позволил ничего серьезного делать (успеют еще, пусть их детство продлится подольше).

  Дружбу старших и младших, конечно, в каждой семье наполняют совершенно различным содержанием. Это не только вопрос культуры, но и просто личностный, интимный вопрос. По отношению к социуму играет роль внешняя “оболочка” – сама значимость наличия межвозрастного общения: “успешный” человек это тот, которому есть к кому обратиться за советом.

  Схема взаимодействия “старший-младший” практически полностью описывает и отношения супругов, в которых женщина, с одной стороны, свободна от многих обязанностей лежащих на женщинах в России или в европейских странах, а с другой – очень несамостоятельна. Хотя и соблазна обрести самостоятельность в европейском смысле у нее чаще всего не возникает.

  Если конфликты в семье приводят к тому, что женщина или мужчина остаются одни, то окружающие реагируют на это острой жалостью: потеря заботящегося, как и потеря предмета заботы – это самая глубокая трагедия.

Смотрите также:

Воспитание детей в Израиле

Воспитание детей в Грузии

Воспитание детей в Португалии

Все материалы взяты из открытых источников